Loading...

Высшая цель искусства — вызвать сострадание и ужас

Не так давно мир искусства всколыхнул перформанс талантливого латвийского художника Артура БЕРЗИНЬША (Artūrs Bērziņš). Сразу после на него обрушился с жесткой критикой российский телеканал «Россия 1». В контраст этому британский таблоид The Sun (https://www.thesun.co.uk/news/5859060/cannibal-chef-slices-flesh-bodies-fries-feeds-eats-art/) достаточно хвалебно отозвался о его творчестве. В связи с этим наша редакция решила заполучить его эксклюзивное интервью. И нам это удалось. Беседу с Артуром Берзиньшем ведет глава Балтийского бюро журнала «ЭкоГрад» Ярослав ХАБАРОВ.

 

Я.Х.: Здравствуйте, Артур! Не так давно на телеканале «Россия» вышел сюжет, посвященный вашему перформансу в Риге. Сюжет неоднозначный. Считаете ли вы это успехом, этаким пиаром или это скорее непонимания или даже нежелание понимать современное искусство?

 

А.Б.: Нежелание понимать, я полагаю. И дело даже не в современном искусстве, которое бывает разным. В случае с телевидением это грубая манипуляция информацией в своих целях. Но если говорить о зрителе, тут другая ситуация. Думаю, многие уловили посыл, так как он кричит своей очевидностью, буквальностью. И в случае шумной части аудитории дело в нежелании посмотреть правде в глаза, наверное. Ведь правда страшнее любого перформанса, и мы ей дышим ежедневно, но не хотим ее осознавать. А искусство всегда зеркало. Или лакмусовая бумажка. Оно проявляет интенцию смотрящего. Но я согласен — для неподготовленного зрителя это было неожиданно, и тут более актуален вопрос, что будет дальше. К какому выводу зритель придет, когда шок уляжется.

 

Я.Х.: А какова была идея вашего перформанса, что вы, как автор, хотели вложить в само действо?

 

А.Б.: Суть перформанса состоит в символической иллюстрации современного общества, которое в своем развитии глубоко увязло в стихии потребления, что приводит к саморазрушению, ведь, таким образом, мы потребляем сами себя. Теряется человеческая связь внутри социума, и человек остается наедине с собой в реализации своих желаний и потребностей, что приводит к саморазрушению. Для иного развития необходима некая онтологическая сверхзадача человека в основе духа времени. Свобода без некой цели деструктивна. А почему эта идея выражена таким способом, очевидно. В таком переизбытке информации картинками давно никого не пробьешь. Надо, чтобы зритель увидел подлинность — подлинную боль, подлинное действие (ведь перформаторы Янис Михеев, Ольга Куликова и Санта Сура пошли на это не со скуки). Подлинное действие, переступившее грань из абстракции в реальный мир. Большинство покрутит у виска и окунется обратно в инфернальный транс своего бытия, перефразируя Пелевина. А кто-то отрефлексирует. А рефлексия — творческий акт, выход из транса. Поэтому в начале перформанса мужчина и женщина закапывает свои игрушки. А это символизирует их отказ от творческого начала в себе. Отказ от ответственности за себя. Переход от подлинного, аутентичного бытия в бытие анонимное, конформное, неподлинное. Выражаясь языком экзистенциализма. А что мы можем сделать, когда мы неспособны к творчеству? Разрушить себя и мир вокруг.

https://www.youtube.com/watch?v=4GMDS9xL3d4

 

Я.Х.: В сюжете телеканала «Россия 1» была показана ваша картина, на которой изображен человек в форме Третьего рейха, заключенная на фоне неких труб. Можете ли вы пояснить данную картину, мысль, заложенную в ней, и ваше личное отношение к событиям Второй мировой войны и Холокоста?

 

А.Б.: К событиям Второй мировой войны отношусь однозначно — самое великое зло 20-го века было побеждено. При этом непобежденным оказалось другое зло. Я считаю, что нацизм по сути страшнее сталинизма только потому, что у большинства жертв Третьего рейха принципиально не было свободы выбора для спасения жизни. Твою судьбу определяли не убеждения или отказ от них, а врожденная данность — национальность, что есть за гранью твоего выбора. Это была спасительная победа, но очень тяжелая. Цена оказалась катастрофической — человечество понесло страшную онтологическую жертву, из-за которой мы живем в том мире, который показан в этом перформансе. В мире человека, лишенного каких-либо иллюзий, оправдывающих его существование. Ведь эпоха постмодернизма — реакция на страшный опыт Второй мировой. Это эпоха человека, способного существовать только в массе, в которой как в песке можно спрятать голову от ответственности за то, чем мы, оказывается, являемся. А картина, о которой идет речь, называется «Тупик». Она о том, что человечность — настойчивый выживатель, который может вырыть себе путь даже в напрочь лишенных человечности обстоятельствах. Ему присуща вера и жажда по второму шансу в жизни — начать всё с начала. Но есть вещи, которые неисправимы, от которых нельзя освободиться и после которых путь в мир людей необратимо утрачивается. Прагматически Век Человека закончился, остается только Век Массы. Я, конечно, верю, что поодиночке субъект может спастись, но в целом в ХХ столетии мы провалились по полной — остается ждать новой парадигмы, в которой искать спасения. Но, если не концептуально, а по энергетике, по-моему, это довольно оптимистичная вещь — в нее я вложил оторванный от реальности дух романтизма, взывающий к платоновскому пространству.

 

Я.Х.: Перед сюжетом показали протесты русскоязычных граждан Латвии, связанные с закрытием русских школ. А как вы относитесь к данным протестам и к самой проблеме закрытия русских школ?

 

А.Б.: Я против любой дискриминации в любой форме. Печально, что в жизни невозможно «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный». Это из «Пикника на обочине». Стругацкие остро продемонстрировали эту невозможность в другой их книге — «Град обреченный».

 

Я.Х.: Будете ли вы как-то реагировать на сюжет, подавать в суд или обращаться к руководству телеканала с просьбой опровергнуть информацию?

 

А.Б.: Я проконсультировался с адвокатом в Москве, который рекомендовал требовать права на ответ. Доказать клевету не составит труда. В соответствии со ст. 51 Закона РФ «О средствах массовой информации» не допускается использования установленных настоящим законом прав журналиста в целях сокрытия или фальсификации общественно значимых сведений, распространения слухов под видом достоверных сообщений.

 

Я.Х.: Давайте отвлечемся от вашего перформанса и нападок наших коллег на вас. Расскажите о вашем творчестве. Я слышал, что вы работали над клипом для британской рок-группы. Можете осветить это более подробно? Как они вас нашли и каковы ваши ощущения от сотрудничества с ними?

 

А.Б.: О, это очень занимательная история. Ведь в подростковые годы Cradle Of Filth была моя любимая группа. Они были первыми, кто скрестил в единое целое бешеный блэк-металл и симфоническую музыку, наполненную густой атмосферой темной романтики и чувственным женским голосом типа Enigma, который контрастирует с демоническими визгами лидера группы. Это производило очень яркое впечатление. Ну вот, много-много лет спустя, осенью 2014 года, просматриваю электронную почту, а там письмо от солиста группы Дэни Филта (заметьте — не менеджера, а самого лидера группы!) с очень лестными отзывами о моем творчестве и с предложением создать им картины для обложки и буклета нового альбома. Результат нашего первого сотрудничества оказался настолько успешным, что для следующего альбома мне доверили всю визуальную составляющую — буклет из более десяти картин, имидж группы и, собственно, шестиминутный видеоклип для сингла Heartbreak and Séance. А в их случае визуальная часть — очень важная составляющая, ведь их имидж такой же насыщенный и оторванный от реальности, как, например, Marilyn Manson. Когда я разработал идеи, зарисовки, сценарий и собрал коллектив, группа, состоящая из шести человек, приехала в Ригу. Кто-то из участников живет в Англии, кто-то — в Америке, в Канаде, в Чехии. И вот — все со своего уголка мира приехали сюда. Съемки длились три очень интенсивных дня. Участники группы — очень интеллигентные и приятные люди с хорошим юмором. Лидер группы, как я и предполагал, очень остроумная и поистине талантливая личность, и работать с ним было наслаждением. И мне колоссально повезло со своим коллективом из примерно 60 человек, особенно с оператором Иво Сканстиньшем и исполнителями главных ролей Лаурой Упениеце и Каспаром Зале. Потом несколько месяцев работали над материалом, который увенчался истинным успехом — фидбэк был выше всех ожиданий.

https://youtu.be/DNRIaeg6EyY

 

Я.Х.: Какие у вас планы на будущее? Чем вы планируете удивить ваших поклонников в ближайшее время?

 

А.Б.: У меня уже накопилось идей для нескольких концептуальных циклов, но надо отдышаться от только что прошедшей в галерее Grata JJ выставки «Великое Одиночество», заключением которой являлся перформанс «Эсхатология». В моих планах было перейти на более глубокий уровень рефлексии в своем творчестве — прочь от социальных тем, прочь от эпатажа. Но после реакции общественности на перформанс я понял, что недооценил глубину упадка современного мира. Этому самодовольному, толстокожему и совсем отказавшемуся от ответственности за себя рылу время от времени надо подносить зеркало для его же блага. Говорил же Аристотель в трактате «Поэтика»:  высшая цель искусства — вызвать сострадание и ужас. Почему ужас? Да потому, что катарсис реализуется в результате шока познания человеческой природы посредством искусства. Когда мы ужасаемся от самих себя. Человек становится человеком, осознавая и преодолевая свою первозданную природу. Так что с эпатажем не закончено. Но я считаю себя достаточно многогранным автором и надеюсь реализоваться в разных ипостасях. Главное — не застревать в некой зоне комфорта и искать новые пути.

 

Посткриптум:

Артур Берзиньш (1983) — живописец, мультимедийный художник, рекламист и режиссер разной направленности аудио-визуальной коммуникации; магистр Латвийской академии искусства, член Союза художников Латвии. В работах под эстетической дименсией прячется развертка повествования. Темы, близкие творчеству Берзиньша, — отношения мужчины/женщины, вопросы внутренних противоречий человека, попытки выжить в сетчатостях социальных практик — в работах художника решаются с помощью отображений изощренных фантасмагорий. В этих метаморфозах символы, образы, культурные цитаты и эстетические/смысловые контрасты смешиваются во все более экстравагантный метафизический организм. Организм, живое нутро которого ведет в свои недра — к объекту любви. К тончайшим переживаниям человека. И приглашает прикоснуться к нему. К самому сердцу.

«В работах А. Берзиньша люди частенько напоминают неуловимые, дистансированные, даже мифические образы, в то же время смысл, вложенный в работы, свидетельствует об углубленном обращении к теме человеческих психологических проблем и боли, а также наболевшим социально-политическим вопросам».

(Анитра Велде, философ, studija.lv, 25. Ноябрь 2009)

04WRVdJinakws

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить