Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет?

Российская медицина на сегодняшний день  нуждается в срочной  помощи. И не просто помощи, а радикальной помощи, если она призвана обеспечивать охрану здоровья проживающих в государстве людей.

Состояние с кадрами на сегодняшний день можно назвать как «острая медицинская недостаточность», осложненная оптимизацией и недофинансированием по всей России.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 1

Чем лечить?..

Это в первую очередь создание достойных условий и оплаты труда всех работников звена первичной медицинской помощи, начиная от врачей и заканчивая санитарными работниками.

А так же ремонт и реконструкция самих лечебных учреждений, ютящихся сегодня частенько в аварийных зданиях, не видевших ремонта по 50 лет.

Так, Счетная палата России отмечает неудовлетворительное техническое и санитарное состояние большинства лечебных учреждений в стране, в том числе используемых под детские поликлиники. В частности, по данным на начало 2019 года, 14% зданий находятся в аварийном состоянии и требуют реконструкции или капитального ремонта, отмечается в опубликованном на сайте отчете ведомства, - сообщает информационная лента ТАСС.

"По состоянию на 1 января 2019 года из 116 тыс. 865 зданий, в которых оказывается медицинская помощь, 14% зданий находится в аварийном состоянии, в 30,5% зданий отсутствует водопровод, в 52,1% - горячее водоснабжение, в 41,1% - центральное отопление, в 35% - канализация, в 47% зданий не обеспечивается доступность для инвалидов и других маломобильных групп населения", - говорится в отчете "Оценка эффективности расходования в 2018-2019 годах средств федерального бюджета, направленных на развитие материально-технической базы детских поликлиник и детских поликлинических отделений медицинских организаций, оказывающих первичную медико-санитарную помощь".

В Счетной палате отметили, что для устранения проблем и достижения целевых показателей федерального проекта "Развитие детского здравоохранения, включая создание современной инфраструктуры оказания медицинской помощи детям" нацпроекта "Здравоохранение" следует провести реальную оценку состояния зданий, в которых расположены медучреждения, в том числе детские. В частности, требуется оценить износ зданий, соответствие санитарным нормам, состояние материально-технической базы, позволяющей обеспечить комфорт при нахождении в медучреждении.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 2Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 3Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 4

"Отсутствие количественного и качественного анализа санитарного и технического состояния зданий, в которых оказывается медицинская помощь, оценки реальной возможности реализации регионами организационно-планировочных решений внутренних пространств, обеспечивающих комфортное пребывание в медицинских учреждениях, а также необеспеченность доступности зданий для инвалидов и других маломобильных групп населения приводят к снижению доступности оказания медицинской помощи населению", - говорится в отчете.

Развитие детского здравоохранения является одним из подразделов национального проекта "Здравоохранение". Нацпроект "Здравоохранение" предполагает снижение показателей смертности населения трудоспособного возраста (до 350 случаев на 100 тыс. человек) до 2024 года, ликвидацию кадрового дефицита в медицинских организациях, оказывающих первичную медико-санитарную помощь, обеспечение охвата всех граждан профилактическими медицинскими осмотрами не реже одного раза в год. На его реализацию планируется направить в 2019-2024 гг. более 1,7 трлн рублей. Нацпроект включает в себя девять целевых показателей, среди которых снижение младенческой смертности с 5,5 случая на 1 тыс. родившихся детей до 4,5 в 2024 году.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 5Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 6Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 7

А вот что пишет по поводу кадрового голода в медицинских рядах «Аргументы и факты»:

Росстат назвал регионы с наибольшим количеством незакрытых вакансий врачей. В «лидерах» Псковская, Смоленская, Самарская обл. В публичное пространство вынесли данные лишь за 2018 г., но, увы, актуальности они не потеряли: на конец года по стране было не закрыто 50 тыс. вакансий врачей и столько же — среднего медперсонала.

«Я устала, приходите завтра!»

Количество взаимных претензий у врачей и пациентов растёт как снежный ком. По-другому, к сожалению, и быть не может в той ситуации, что сложилась в нашем здравоохранении.

Отработал — и сбежал

В Пермском крае, к примеру, не хватает 701 врача. Среди самых дефицитных — психиатры, фтизиатры, онкологи, анестезиологи-реаниматологи, эндоскописты, сердечно-сосудистые хирурги, врачи функциональной диагностики, рентгено­логи, врачи ультразвуковой диагностики, радиологи, физио­терапевты, детские хирурги, врачи общей практики (семейные врачи).

Программа «Земский доктор» действует в Прикамье с 2012 г. За 8 лет, по данным краевого Минздрава, ею воспользовались 699 врачей. Однако почти никто из специалистов не остаётся жить и работать на селе после окончания контракта. Многие бегут, как только отработают положенные 5 лет, или возвращают деньги и едут обратно в Пермь. По словам стоматолога-терапевта Ольги Андреевой, условия работы на селе очень тяжёлые. «Мы с супругом уехали в пос. Гайны в 2013 г. По программе мы получили по 1 млн руб. Это, конечно, плюс. Минус — маленькие зарплаты и сложнейшие условия. В больнице, где мы работали, было плохое оснащение, какого-то оборудования нет вообще. Невозможно провести нормальную диагностику. Зарплаты очень низкие — в среднем я получала 15–16 тыс. руб. Только к концу пятилетки заработала в месяц 21 тыс. руб. А нагрузка колоссальная — по 28 пациентов в день (дети и взрослые). Отношение населения хамское. Муж работал хирургом-стоматологом, но ему приходилось дополнительно брать ночные дежурства как фельдшеру. Он работал круглые сутки и в месяц получал всего 25 тыс. руб.», — рассказывает Ольга.

Вернувшись в Пермь, супруги ушли в частные клиники. По их словам, так поступает большинство медиков. «Иначе не прожить. Нормально зарабатывать в муниципальных клиниках можно, только если брать очень большие нагрузки — по сути, жить в больнице», — говорит Ольга. И добавляет: вряд ли разработают адекватную программу по пере­селению врачей на село — государству это будет невыгодно.

«Сколько-сколько?!»

Для Алтайского края нехватка медицинских кадров — очень болезненная тема. В IV квартале 2019 г. ЦРБ края (а в регионе 59 сельских районов) на официальном сайте заявляли без малого 600 вакансий медработников. К примеру, центральная больница далеко не самого маленького Бийского района искала двух терапевтов, двух педиатров, врача общей практики, офтальмолога, лора, дерматовенеролога, инфекциониста, рент­генолога, невролога, хирурга, анестезиолога-реаниматолога. Врачи последней специальности вообще на вес золота: специалистов, без которых ни одной операции не проведёшь, запрашивали сразу 26 ЦРБ. А в больнице № 3 Р­убцовска (третьего по величине в Алтайском крае) требовались: терапевты участковые — 10, акушеры-гинекологи — 6, анестезиологи — 4, офтальмологи — 4, хирурги — 2, неонатологи — 2, врачи УЗИ — 2, врачи функциональной диагностики — 2, а ещё уролог, травматолог-ортопед, рентгенолог. «Полного комплекта» нет ни в медучреждениях краевого центра (Барнаул), ни в краевых больницах.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 8

Причина столь острого дефицита — низкий уровень зарплат в крае вообще и, соответственно, в здравоохранении. «Уровень средней зарплаты в отрасли остаётся самым низким в СФО, что значительно снижает привлекательность региона на общероссийском рынке труда», — признал министр здравоохранения АК Дмитрий Попов. По заверениям официальных лиц, средняя зарплата врачей в регионе в 2019 г. приблизилась к 50 тыс. руб. (т. е. соответствует майским указам). При этом каждый раз, когда власти озву­чивают «статданные», врачи края издают возглас глубокого изумления: «Сколько-сколько?!» Некоторые, правда, верят, что рядовой врач может столько заработать — при двух ставках и ночных дежурствах в стационаре (но на такую нагрузку редко кто соглашается — врачам хочется не только спасать жизни других, но и выживать самим).

В 2019 г. в крае в рамках программы «Земский доктор» были трудоустроены 70 врачей (именно столько получили единовременные компенсационные выплаты по 1 млн руб.). А с 2012 по 2018 г. выплаты по этой программе, если верить статистике, получили 1114 врачей. Почему же тогда в крае такая нехватка «земских врачей»?

Видимо, потому, что российское здравоохранение с некоторых пор живёт в режиме перманентных новаций и непрекращающейся «оптимизации». И высококлассный в недавнем прошлом акушер-гинеколог, сегодня работающий в частной оптике, увы, уже не воспринимается как нечто из ряда вон выходящее.

Новое правительство Алтай­ского края с проблемой бороться пытается. Закрыть кадровый дефицит в ближайшие годы мест­ный Минздрав намерен увеличением «целевиков» в АГМУ. Пока же ведомство предлагает вернуть на работу врачей-пенсионеров (с переподготовкой за счёт бюджета), а также рассчитывает на досрочный выход мам-декретниц (с удобным графиком для тех и других). Приветствуют в крае и врачей из ближнего зарубежья. А ещё министерство рекомендовало в медучреждениях организовать работу «внутренних» психологов — для решения проблем профессионального выгорания и мотивации к труду.

В Ульяновской обл. катастрофическая ситуация сложилась с врачами-фтизиатрами (эти специалисты занимаются профилактикой и лечением туберкулёза). В Заволжском районе Ульяновска, где более 22 тыс. населения, не осталось ни одного детского фтизиатра. В Минздраве области объяснили: из четырёх работавших в городе участковых детских врачей-фтизиатров три находятся в отпусках по уходу за ребёнком, поэтому приём ведёт оставшийся один (!). К консультациям привлекаются врачи-фтизиатры взрослого населения, а осмотр пациентов ведётся медсёстрами.

Помощи не получили

На Смоленщине нехватка врачебных кадров остро ощущается в отдалённых районах.

«Мама живёт в Угран­ском районе Смоленской обл., — рассказывает смолянка Ольга Петрова. — Недавно ей стало плохо, пришлось срочно обратиться в больницу. Помощь мог бы оказать невролог, но в районной больнице его нет, а терапевт разобраться в ситуации не сумел. Маме пришлось проделать долгий путь в Смоленск, чтобы попасть на приём в областную больницу. Причём ездить пришлось несколько раз. Но и там причину недуга определить не смогли. Казалось, что доктор пытается как можно быстрее передать нас другим специалистам. В итоге лечится мама в платной клинике и тоже в Смоленске. Для человека в солидном возрасте, больного и тяжело переносящего дорогу, это очень непросто, да ещё и дорого. Но лучше так, чем никак.

«Хотя в течение 8 лет идёт снижение дефицита врачебных кадров, их нехватка в 2019 г. составила 519 человек (11,6% от расчётной потребности). Наиболее дефицитными врачебными специальностями в первичном звене являются кардиология, неврология, онко­логия, оториноларингология, офтальмология, педиатрия, терапия, хирургия, ультразвуковая диагностика», — прокомментировали в Департаменте здравоохранения Смоленской обл.

Среди факторов, которые приводят к дефициту врачей, на первом месте, по мнению чиновников, отток квалифицированных специалистов в Московскую обл. и столицу. Сказывается и то, что регион лишён гарантированного количества целевых мест в вузах. Хотя договоры о целевом обучении порой расторгаются.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 9

Ситуация с нехваткой специалистов приводит к тому, что врачи не уходят на пенсию, потому что их просто некем заменить. Но пациенты этому часто не очень рады. Так, в городской поликлинике Моршанска Тамбовской обл. недавно разразился скандал. Там работает врач с 63-летним стажем, ей 88 лет.

«Травматолога у нас в городе всего два, второй был в отпуске, поэтому работала только эта врач. Когда я зашла, она сказала: „Я устала. Приходите завтра!“ Я понимаю, что она одна, ей в силу возраста тяжело, — говорит жительница Моршанска Елена З­асыпкина. — Но я пришла с переломом копчика!»

Женщина накануне упала во дворе, записалась к терапевту, который отправил её на снимок. Выяснилось, что у пациентки перелом копчика со смещением, врач в срочном порядке направил её к травматологу. Причём в направлении была пометка, позволяющая пациенту проходить вне очереди. По словам Елены Засыпкиной, от травматолога она вышла на улицу в слезах, но домой пойти не могла — её мучили боли. К счастью, одна из женщин, оказавшихся свидетельницами этого происшествия, на своей машине довезла Елену до Моршанской центральной районной больницы, где нужные специалисты нашлись.

Насильно врачом не будешь?

Власти планируют привлечь в медицину дополнительно 9,2 тыс. врачей в 2020 г., в ­2021-м — 9,8 тыс., в 2022-м — 10 тыс. Для этого увеличат расходы на выплату зарплат, расширят целевой набор в вузы, а ФАПы отдадут под контроль Народного фронта. Какие из мер реально сработают?

Воровство в законе

Минтруд вместе с Минздравом объявили о разработке новой системы оплаты труда медиков. «Необходимо оклад поднимать», — заявил новый глава Минтруда Антон Котяков. При этом стимулирующие надбавки обещают сохранить. Но почувствуют ли врачи изменения? Требования повысить нищенские оклады в структуре зарплаты (которая в основном складывается из всевозможных доплат) звучат не впервые. И местные чиновники уже ловко научились их выполнять — повышая оклады и при этом уменьшая прочие доплаты.

«Есть шанс, что и сейчас в систему лишь добавят немножко денег, но сама она, по большому счёту, не изменится, — уверен председатель экспертного совета по здравоохранению Госдумы профессор Павел Воробьёв. — Как это происходит сегодня? Главный врач выписывает премии проверенным кадрам, они потом ему часть этой суммы возвращают, и он по цепочке передаёт „откупные“ выше, в чиновничий аппарат. Идёт разворовывание госсредств, но в рамках закона. Нельзя отдавать решение о начислении доплат на откуп главному врачу. Врач должен быть самостоятельным юридическим лицом со своей лицензией и со стопроцентным окладом, покрывающим все его потребности. А не зависеть от главного врача и униженно просить его: дайте мне немножко больше».

Есть некое лукавство и в данных по нехватке медиков. «Кто сейчас крайне необходим, так это квалифицированные врачи общей практики, которые могли бы работать в первичном звене, — отмечает Павел Воробьёв. — Замечу: врачи общей практики — это не выпускники медвузов, которые ещё ничего не умеют, это те, кто поработал в стационаре, умудрён опытом. Если бы сельских докторов сделали врачами общей практики и платили им не 15 тыс., а 100 тыс. руб. в месяц, они бы поехали в деревню без всяких подъёмных».

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 10

По словам эксперта, исходить нужно из расчёта: один офис врачей общей практики на 5–10 тыс. человек. В штат такого офиса должны входить пара­медики — люди, не имеющие медобразования (пожарные, почтальоны, продавцы и др.), но наученные оказывать первую помощь. Нужно развивать телемедицинские технологии, позволяющие парамедикам в любой момент связаться с врачом общей практики. А сегодня участковый врач обслуживает 1,2–1,7 тыс. населения и стонет от огромной нагрузки.

Нужны ли в районной больнице онкологи, анестезиологи, психиатры и прочие узкие специалисты — тоже большой вопрос. «В большей части из них есть какая-то хирургия, но проводится 4–5, в лучшем случае 10 операций в год, — поясняет профессор Воробьёв. — При этом у врачей в таких больницах по 6, а то и по 8 сертификатов. Он и акушер, и патологоанатом, и психиатр, и нарколог, и рентгенолог, и лаборант в одном лице. Все эти специалисты должны присутствовать в штате — иначе больницу закроют. Понятно, что сертификаты эти куплены, врачи дополнительного образования не получали. Иначе бы они не работали, а только учились. Пора признать, что такие больницы неэффективны. Не надо вкладывать в них деньги. Нужны крупные, многопрофильные межрайонные больницы с современным оборудованием и квалифицированным персоналом, где будут оказывать качественную медицинскую помощь и, конечно, вкладываться в дороги и транспорт — медицинские и социальные такси. Больница-то в районе, может, и неплохая, но доехать до неё люди порой просто не могут».

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 11

Кого вылечит медсестра

Но вместо строительства суперсовременных больниц мы пытаемся реанимировать систему фельдшерско-акушерских пунктов. При этом из 35,5 тыс. ФАПов, по данным фонда «Здоровье», половина не соответствует санитарным нормам: полы гнилые, стены в грибке, крыши текут. В тысячах персонал — лишь пожилые медсёстры. И в ближайшие годы работать там будет некому — новых фельдшеров мы не выпускаем. Строительство нового ФАПа обходится бюджету в 10 млн руб. Оправданы ли такие вложения в учреждение, работать в котором будет одна медсестра?

Есть у экспертов вопросы и к целевому набору в вузы, к целевой ординатуре. «Целевой приём — это некий эрзац распределения, — объясняет директор Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Лариса Попович. — Абитуриент должен заключить договор с потенциальным работодателем. Это может быть либо админист­рация района, либо предприятие, в чьих интересах и за чьи средства готовится специалист. С гарантией, что он вернётся к работодателю».

Власти обещают довести целевой приём по некоторым специальностям до 70–100%. «Насильное распределение обычно ни к чему хорошему не приводит, — убеждена Лариса Попович. — Знаю, что выпускники порой берут кредит, чтобы рассчитаться с работодателем, и уходят от обязательств. Мотивацию нужно искать более адекватную. Но поскольку предыдущий состав правительства не поддерживал распределение бюджетников, то решили прийти к такой форме. Больше всего вопросов к целевой ординатуре. Выпускник должен сначала пойти работать, а потом, уже получив опыт и относительно нормальную зарплату, пойти на стипендию ординатора — в разы меньше. Кто захочет это делать? Я понимаю, что эти шаги были предложены Минздравом от безысходности. Но нужно внимательно продумывать послед­ствия».

Так что пока есть большие сомнения, что выделенные на медицину огромные деньги не уйдут в песок или в чьи-то карманы.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 12

А здесь врачам помогли — рублём и метрами

Но есть регионы, где количест­во врачей пусть медленно, но р­астёт.

Так, в Тюменской обл. за 2019 г. их стало больше на 162 чел. Секрет успеха, уверены в области, — в целевом обучении и материальной поддержке. С 2013 г. студенты старших курсов, интерны, ординаторы, обучающиеся в рамках целевого набора, получали денежную поддержку. А уже действующим медработникам помогают решить жилищный вопрос.

На особую поддержку могут рассчитывать врачи и медперсонал, выбравшие в качестве места работы сёла, рабочие посёлки или малые города. Врачам (если им до 50 лет) выплачивается единовременная компенсация в 1 млн руб. А ещё сельским медработникам готовы возместить расходы на оплату жилья и ЖКХ.

Оказалась в плюсе и Башкирия — по итогам 2019 г. в мест­ных больницах стало на 353 врача больше. Хотя по-прежнему есть территории, где на вес золота кардиологи, эндо­кринологи, педиатры. «Пополнение — это и выпускники Башкирского медуниверситета, и те, кто вернулся из частной медицины, и коллеги из других регионов, — объясняет министр здравоохранения РБ Максим Забелин. — Для привлечения кадров используем меры соцподдержки, выделение жилья, помощь в субсидировании жиль­я и оплате ЖКУ. В 2019 г. по 1 млн руб. получили 125 врачей дефицитных специальностей и 150, которые ранее не попали в программу „Земский доктор“. Плюс гранты муниципалитетов — подъёмные, оплата учёбы, ординатуры и т. д. Так минимум на 3–4 года мы закрепляем врачей на местах».

А в Самарской обл. утвердили программу по обеспечению медорганизаций области квалифицированными кадрами, рассчитана она до 2024 г. С 2014 г. в центральные районные больницы и в малые города благо­даря программам «Земский доктор» и «Земский фельдшер» приехали 700 врачей, получивших 1 млн руб., и 34 фельдшера, которым выплатили по 500 тыс. руб. Отработать в медорганизации они обязаны не менее 5 лет. По 166 тыс. руб. в 2019 г. получили 198 врачей дефицитных специальностей с обязательством 3-летней отработки. Пополняется и служба скорой помощи — в 2019 г. сюда пришли 111 фельд­шеров и 10 врачей.

«Благодаря нацпроекту „Здравоохранение“, поддержке региональных властей нам удалось сдвинуть решение проблемы с кадрами с мёртвой точки. В нашу больницу стали приходить на работу молодые специалисты. Потому что нам есть что им предложить, — говорит главврач Кинельской больницы Сергей Плешаков. — Для многих решающим оказывается возможность получить служебные квартиры, и мы можем им с этим помочь. Начинают ребята свою карьеру с первичного звена. Мы таким образом закрываем дефицит врачей, а они набираются опыта».

Приток молодых специалистов зависит и от того, как налажена работа с кадрами. Поэтому в Самарской больнице № 7 возродили практику наставничества — за каждым молодым врачом закрепляется более опытный специалист, и вхождение в профессию оказывается более комфортным.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 13

Зарплату — в закон!

Для нормализации работы системы здравоохранения в России требуется начать наконец реализовывать три условия.

Михаил Щапов, член Комитета ГД по бюджету и налогам:

Необходим максимально быстрый переход к совершенно новой стратегии, в основу которой должны лечь достойная оплата труда медиков, достойные условия труда и проживания, более реалистичная и приближенная к медучреждениям система образования.

Что мы имеем сейчас? Студент медвуза тратит на учёбу порядка 9 лет с последующим дополнительным обучением и многочисленными переаттестациями. Что его ждёт? Тяжелейшие условия жизни и работы, особенно в сельской местности. Обычная сельская районная больница — это с десяток деревянных корпусов, построенных в 30–40-х гг. ХХ в., туалет на улице. А как живёт сельский врач? Старый частный дом опять же с удобствами во дворе и свой огород, чтобы хоть как-то прокормиться.

Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 14Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 15Наша медицина сильно больна. Кто и как лечить будет? - фото 16

Рассчитывать врач может на зарплату в 40–50 тыс. руб. не только на селе, но в среднем по стране. Хотя и этих денег он может не увидеть из-за пресловутого разделения заработка на оклад (зачастую на уровне регионального МРОТ) и надбавки.

Всё это приводит к двум крайне негативным тенденциям: катастрофическая нехватка кадров и падение качества работы врачей. Сложно помогать людям, когда ты сидишь в холодном кабинете, пол в углу прогнил, а за месяц в зарплатной ведомости проставлена цифра на 5000 руб. меньше, чем в прошлый раз.

Чтобы решить эти проблемы, нужно прежде всего изменить систему оплаты труда. Во-первых, большую часть зарплаты врач должен получать в виде оклада. Это нужно сделать на уровне закона, а не распоряжений Минздрава. Такой законопроект мы подготовили и будем вносить буквально в ближайшие дни.

Во-вторых, нужна обширная программа модернизации, капремонта и строительства медицинских учреждений по всей стране. Средства на это в федеральном бюджете есть.

В-третьих, параллельно со строительством медучреждений необходимо строить нормальное благоустроенное жильё для врачей и медсестёр. Тогда главврач не будет ломать голову над тем, кем и как он будет закрывать вакансии.

Татьяна Колесникова

(Обзор по материалам СМИ)

Категория: Социальная экология
Опубликовано 27.02.2020 10:44
Просмотров: 624